Разделы галереи

Cтатьи об искусстве

Библиотека | Cтатьи об искусстве | Постимпрессионизм

Постимпрессионизм



С конца XIX — начала XX вв. разнообразные новые течения во французской живописи объединились под названием постимпрессионизм, который сознательно выступил против некоторых принципов импрессионизма.

Постимпрессионизм повысил интерес к философским и символическим началам искусства. Художники этого направления не придерживались только зрительных впечатлений, а стремились свободно и обобщенно передавать материальность мира, прибегали к декоративной стилизации (П. Сезанн, Ван-Гог, П. Гоген). К постимпрессионизму относится творчество А. Тулуз-Лотрека, который изображал на своих полотнах жизнь актеров, циркачей, певиц, танцовщиц, завсегдатаев кафе и баров. Картины Ж. Сера, П.Синьяка, некоторые полотна К. Писсарро, написанные раздельными мазками - пуантилизм также причисляют к постимпрессионизму.

Этапы постимпрессионизма. Художники
Начало широкого признания импрессионизма, которое, пришло в 90-х годах, совпало с началом его распада как целостного течения и зарождением внутри него иных, которые хотели двигаться дальше или повернуть в другую сторону. К первым принадлежали неоимпрессионисты, считавшие своим вожаком Жоржа Сера. Их называли также пуантилистами, — они писали раздельными точечными мазками; сами же они предпочитали термин "дивизионизм" (от слова "diviser" - "разделять").

Сера , Поль Синьяк, были энтузиастами внедрения научных методов в живопись. Импрессионисты писали чистыми, светлыми тонами, избегая смешения красок на палитре, но делали это не по системе, а интуитивно; рационалистически настроенная молодежь стремилась навести строгий научный порядок в этом хозяйстве, чтобы дать краскам больше света и блеска. Пуантилисты разработали систему взаимодействия спектральных цветов, опираясь на исследования ученых в области оптики. Молодой Сера, соблазнивший старого Писсарро заманчивыми тайнами своей техники, выставил на восьмой, последней выставке импрессионистов большую картину "Воскресная прогулка в Гранд-Жатт", написанную раздельными мелкими мазками-точками чистых красок, на основе рассчитанного соотношения смежных, контрастных, теплых и холодных цветов.

На расстоянии мазочки оптически сливались, давая удивительно натуральное впечатление света, тени, перехода из одного тона в другой. Вместе с тем в картине чувствовалось что-то неживое, нарочитое. Схема в искусстве, какая бы она ни была, опасна, и тем опаснее, чем больше претендует на единственность. Сера был исключительно даровитым художником; его поиски универсальной "системы" были чем-то вроде поисков абсолюта. Он умер совсем молодым, в разгаре этих поисков; неизвестно, каким мог бы стать его дальнейший путь.

Синьяк, верный последователь Сера, прожил жизнь долгую; его художественная практика, в которой он все больше тяготел к декоративизму, уступает по значению его теоретическим трудам, посвященным проблемам живописи. Что же касается Писсарро, он недолго оставался пуантилистом. Когда он выставил свои написанные в новой технике картины, оказалось, что их очень трудно отличить от картин других пуантилистов. "Система" нивелировала индивидуальности, и Писсарро, не перестав ценить талант Сера, решительно от нее отказался и даже уничтожил свои вещи этого периода.

Импрессионизм, казалось, мог торжествовать победу. Его эхо пронеслось по всем странам Европы вплоть до далекой России. Во Франции произведения импрессионистов раскупались, пресса стала к ним благосклонна, салонные художники начали спешно высветлять свою палитру. Как писал Клод Моне, "официальные салоны, прежде коричневые, со времен импрессионизма стали голубыми, зелеными и розовыми... Но и леденцы, и шоколад все равно только кондитерские изделия".

Жорж Сера. Воскресная прогулка на острове Гранд-Жатт
Жорж Сера. Воскресная прогулка на острове Гранд-Жатт 1884-1886 Чикаго, Художественный институт


Тем временем менялся климат эпохи и на смену шли новые непризнанные, желавшие не столько продолжить и усовершенствовать импрессионизм, сколько оспорить его и работать по-иному. Единомыслия и сплоченности у них не было, они выступали не группами, а в одиночку; лишь условно их объединяют общим понятием "постимпрессионисты" - те, которые пришли после. Первым великим еретиком импрессионизма был художник, работавший одновременно с его основоположниками, их сподвижник и друг — Поль Сезанн. Никто не подвергался более грубым нападкам критики, чем он, а сами импрессионисты - Моне, Писсарро, Ренуар - никого из своей среды не ценили так высоко, как Сезанна. И эта высокая оценка не поколебалась, а даже упрочилась, когда он от них отдалился, - и в прямом смысле и в направлении творческих исканий. Уже в начале 80-х годов Сезанн уединился в своем имении в Эксе (Прованс) и редко показывался в Париже. К счастью, он был состоятелен и мог не заботиться о средствах к существованию. "Я решил молча работать вплоть до того дня, когда почувствую себя способным теоретически обосновать результаты своих опытов". Его называли экским отшельником. Он работал молча и яростно, лишь в последние годы жизни, позволяя себе давать советы молодым художникам, приезжавшим к нему.

Поль Синьяк. Сосна Сен-Тропез

Поль Синьяк. Сосна Сен-Тропез 1909,Москва, ГМИИ им. А.С.Пушкина


Поль Сезанн. Автопортрет Начало 1880-х Москва,ГМИИ им. А.С.ПушкинаПоль Сезанн. Персики и груши 1888-1890 Москва, ГМИИ им. А.С.Пушкина

Поль Сезанн. Автопортрет Начало 1880-х. Персики и груши 1888-1890.


Не будем останавливаться на его раннем, доимпрессионистском периоде - романтическом, хотя и романтизм Сезанна был необычен: тяжел и странен. В 1871 году он сблизился с импрессионистами и вместе с ними работал на натуре. Доктрина импрессионизма стала для него открытой книгой, и он был многим ей обязан, даже называл Писсарро своим учителем. Но в процессе долгих, сосредоточенных поисков у него сложился диаметрально противоположный подход к натуре: не запечатлевать ее мимолетные состояния, а выявить устойчивую сущность. Импрессионистической зыбкости, импрессионистическому "прекрасному мгновению" Сезанн противопоставил сгущенную материальность, длительность состояния и подчеркнутую конструктивность. Он воспротивился тому веянию пассивной красочной нирваны, которое, как тенденция, таилось в живописи Клода Моне (не случайно Писсарро был ему ближе). Живопись Сезанна - это живопись волевая, строящая картину мира, как строят здание. Даны элементы: цвет, объемная форма, пространственная глубина и плоскость картины. Из этих простых первоначал, Сезанн возводит свои миры, в которых есть нечто внушительно-грандиозное, несмотря на небольшие размеры полотен и скупой набор сюжетов: гора Сен-Виктуар в Эксе, еще раз гора Сен-Виктуар, пруд с мостиком и еще раз пруд с мостиком, дома и утесы, яблоки и кувшин на скатерти, персики на скатерти и еще много раз яблоки, персики и кувшин все на той же скатерти.

Бывают поэты для поэтов. Бывают и художники для художников. Сезанн - преимущественно художник для художников. Никто из последующих художественных поколений не мог пройти мимо Сезанна. Каждый что-то у него воспринимал, чем-то обогащался или, по крайней мере, получал пищу для профессиональных размышлений. Для большинства же зрителей-непрофессионалов Сезанн труден, а на первый взгляд и скучноват в своем внешнем однообразии - у него нет ни интересных сюжетов, ни лиризма, ни ласкающей глаз палитр. В устойчивой, густой оранжево-зелено-синей гамме он лепит цветом свои пейзажи, - зеленый цвет желтеет, передавая свет, и голубеет, передавая тень и даль. На сопоставлении холодных голубоватых тонов скатерти и посуды с желто-зелено-красными тонами фруктов строятся его натюрморты.

Поль Сезанн. Пьеро и Арлекин

Поль Сезанн. Пьеро и Арлекин. Москва, ГМИИ им. А.С.Пушкина


При этом фактурой предметов Сезанн пренебрегает — его яблоки не из тех, какие хочется съесть: они кажутся сделанными из какого-то твердого, холодного и плотного вещества, так же как и кувшин, и даже скатерть. И действительно: он писал предпочтительно гипсовые муляжи фруктов и искусственные цветы. Вот, наконец, зритель встречает "сюжетный" мотив — Арлекин и Пьеро. Но и тут разочарование или недоумение: где же меланхолия Пьеро? Где романтика и мелодрама комедии дель арте? В каких вообще человеческих отношениях друг к другу находятся эти две фигуры - одна синевато-белая, другая черно-красная? Напрасно искать ответа — все это не входит в задачу Сезанна.

Русский художник Серов, увидев в собрании Щукина сезанновских "Арлекина и Пьеро", почувствовал к ним неприязнь. Но потом признавался, что эти "два болвана" не идут у него из ума, стоят перед глазами и заслоняют собой все остальное. В самом деле: после Сезанна многое в живописи, даже хорошее, может показаться каким-то маломощным. В пейзажах Сезанна нет "настроения", - но редкие пейзажи других художников выдерживают с ними соседство на одной стене. В его портретах нет психологизма, - но они дают ощущение духовно-физической монолитности, крепости, цельности человеческого существа. Вентури говорит: "Крестьянин, написанный Сезанном, индивидуален, как портрет, универсален, как идея, торжествен, как монумент, крепок, как чистая совесть". Вглядываясь в полотна Сезанна, начинаешь чувствовать своеобразное величие этого мастера. Оно не в постижении жизненной характерности изображаемого, а в том, как могущественно и серьезно ставится сама проблема живописного явления, соотносимого с явлением натуры.

Вот поэтому Сезанн неценим для живописцев, хотя не прельщает, как Ренуар, не захватывает, как Домье. Что же такое картина для Сезанна? Картина — это пластическая концепция видимого, концепция, а не имитация. Концепция возникает из разрешения противоречий между свойствами натуры и свойствами картины. Натура находится в непрерывном движении и изменении - картина по своей природе статична: Сезанн приводит движение к устойчивости и равновесию. В натуре - бесконечное разнообразие прихотливых форм, человеческому духу свойственно сводить их к немногим, более простым; Сезанн советует живописцам: "...трактуйте природу посредством цилиндра, шара, конуса". Понимать этот совет буквально значило бы вульгаризировать методы Сезанна (что и делалось) - в его полотнах нет стереометрических фигур, но объемы действительно тяготеют к упрощению. Утесы имеют кристаллическую структуру, домики, лепящиеся у подножия утеса, подчеркнуто кубичны; голова на автопортрете вылеплена как твердый шар; торс Пьеро конусообразен. Далее: натура - это "кусок природы", находящийся в безграничном пространстве, а картина - плоскость холста, ограниченная рамой. Сезанн не хочет иллюзорно разрушать плоскость - он хочет перевести явления природы на язык живописных категорий, заботясь, чтобы ощущение плоскости сохранялось, синтезируясь с ощущением объема и глубины. Он добивается этого особой организацией пространства, иногда прибегает к деформациям и сдвигам, объединяя в одной композиции несколько точек зрения на изображаемые предметы.

Поль Сезанн. Берега Марны

Поль Сезанн. Берега Марны. Около 1888 Москва, ГМИИ им. А.С.Пушкина


В натюрмортах поверхность стола как бы опрокидывается на зрителя, утверждая плоскость картины, а фрукты, лежащие на столе, показаны под другим углом зрения. "Пригвожденные" к плоскости, расположенные словно бы друг над другом, круглящиеся объемы фруктов воспринимаются с удвоенной интенсивностью, фрукты выглядят монументально, первозданно. Их расположение в глубину передается градациями цвета, лепящего форму (у Сезанна, как и у импрессионистов, нет битумных теней -только цветовые модуляции). В пейзажах художник предпочитает высокий горизонт, так что пространство земли опять-таки совпадает с плоскостью холста; он сдвигает планы, обобщает массы. Даже отражения в воде он делает массивными, архитектоничными (как пример приведем "Берега Марны" в московском собрании). Он не признает аморфности ни в чем.

Нельзя не преклониться перед художником, который преследует идеал цельности и устойчивости бытия и, не порывая с природой, всматриваясь в нее "до крови в глазах", прозревает в ней могучие формообразующие силы. Нельзя не восхищаться настойчивостью и страстью, с какими он искал для них адекватного выражения в методах живописи — современной живописи, обогащенной опытом импрессионизма. Сезанн видел, что старые мастера, например Пуссен, чувствовали и передавали величественную архитектонику природы, но они не работали с натуры, отвлекались от ее многообразных аспектов, - поэтому, посмотрев в Лувре "великих мастеров, которые там покоятся, надо поскорее выйти оттуда и соприкосновением с природой оживить свои собственные художественные инстинкты и ощущения". "Вернуться к Пуссену через природу", сделать из импрессионизма искусство столь же "солидное", как искусство музеев, - такую задачу ставил Сезанн.

Он преследовал ее с фанатической одержимостью, ни о чем больше не помышляя, ни на что не отвлекаясь, всецело уйдя в работу с натуры и единоборство с ней. Такой тип художника в свое время описал Бальзак в "Неведомом шедевре", и с тех пор он не раз встречался в литературе - вплоть до образа Клода Лантье в романе Золя "Творчество". Золя очень близко знал Сезанна - они были друзьями с детства, - но не очень хорошо его понимал. В его романе Клод Лантье терпит поражение и кончает самоубийством, - то есть состязание с натурой признавалось делом проигранным. А Сезанн, прочитав "Творчество", сказал: "...как смел он выдумать, что художник кончил самоубийством оттого, что написал плохую картину! Когда не удается картина, ее бросают к дьяволу, в печь, и начинают другую". Так поступал он сам. У него осталось много неоконченных работ и не осталось того единственного "шедевра", о котором и сам он и другие могли бы сказать: вот венец поисков. К тому же - не надо закрывать на это глаза - его искусство таило в себе тенденцию расхождения между ценностями пластическими и ценностями собственно человеческими (которого, заметим, не было у старых мастеров): ведь в плане его поисков для него равноправны гора, яблоко, Арлекин, курильщик. И все же Сезанн не только не был неудачником, но его произведения остались в истории как пример глубокой разведки сокровенных тайн живописи в ее отношении к природе.

Известность Сезанна возросла в последние годы его жизни (он умер в 1906 г.) и особенно после смерти. Цены на прежде осмеиваемые полотна стали баснословно высокими, впрочем, то же самое относится почти ко всем большим художникам века.

Как все, кто "знал одной лишь думы власть", Сезанн был равнодушен или настроен неприязненно к иным художественным установкам, расходившимися с его собственными. (В этом он сильно отличался от любимых им Делакруа и Писсарро, которые умели ценить хорошее и в том, что им было чуждо.) Он не питал ни малейшего интереса к японскому искусству. Декоративность, стилизация, открытый цвет, контурность, увлекавшие многих младших современников Сезанна, вызывали у него отрицательное отношение. Так же как "литературный дух" и жанризм, под влиянием которых, считал Сезанн, художник "может уклониться от своего настоящего призвания - конкретного изучения природы". Ему не нравились ни Гоген, ни Ван Гог, и он, кажется, совсем не заметил Тулуз-Лотрека. Между тем именно эти три художника были самыми высокими вершинами в искусстве постимпрессионизма.

Далее:
Постимпрессионизм страница 2
Постимпрессионизм страница 3
Постимпрессионизм страница 4
Постимпрессионизм страница 5



Реферат подготовлен Слезкиной Ольгой. Воспроизведение части или всего текста без разрешения автора запрещено. ©

Rambler's Top100 Яндекс цитирования webmoney